Судьба немецкого Стаханова

Фото:  Немецкий плакат "Великие стройки коммунизма", 1952 год

70 лет назад, 13 октября 1948 года, в Восточной Германии был установлен рекорд выработки угля. Кто был этот немецкий Стаханов и что с ним случилось потом?

Вообще-то забойщик Адольф Хеннеке (Adolf Hennecke) был не слишком подходящей фигурой на роль зачинателя стахановского движения в Восточной Германии, которая тогда еще не была ГДР, но уже изо всех сил строила социализм под советским руководством. Ни возраст (ему было 43 года), ни имя, заставлявшее невольно вспоминать о бесноватом «фюрере», ни внешность рано полысевшего бухгалтера начальству, искавшему кандидата на роль героя-ударника, не нравились.

Но более молодой и обаятельный шахтер Франц Франик (Franz Franik), которого выбрало руководство шахты в саксонском городке Эльсниц, категорически отказался становиться рекордсменом выработки, опасаясь бойкота коллег, которые справедливо ждали от этого повышения норм. Штрейкбрехером ему совсем не хотелось становиться.

Адольф Хеннеке: битва за уголь. Официальная фотография

Адольф Хеннеке: битва за уголь. Официальная фотография

И вот тогда выбор пал на Хеннеке. Он, по крайней мере, был безупречен в идеологическом плане: потомственный шахтер, в молодости, еще до прихода Гитлера к власти в Германии, состоял в социалистических профсоюзах, после войны вступил в компартию… И 13 октября 1948 года Адольф Хеннеке установил свой рекорд, за смену выдав угля на-гора почти в четыре раза больше нормы. Так родилось стахановское движение на востоке Германии.

За свой рекорд Хеннеке получил премию: полтора килограмма маргарина, бутылку шнапса, три пачки сигарет, 50 марок и букет цветов от начальства.

В отличие от советского Стаханова, спившегося, в конце концов, до нищеты, немецкий шахтер-рекордсмен прожил вполне благополучную жизнь. Он стал директором шахты, потом занимал руководящую должность в гэдээровском Госплане и был членом ЦК СЕПГ — правившей в ГДР партии. Выступал на съездах, торжественно награждал передовиков производства, призывал к выполнению и перевыполнению планов. Потом стал персональным пенсионером и умер в 1975 году в возрасте 69 лет.

Единственное, что отравляло ему жизнь, — ненависть коллег-шахтеров. До того, как он переехал в Восточный Берлин, став чиновником и партийным деятелем, в его доме несколько раз били окна, позже прокалывали шины служебного автомобиля Хеннеке… Причина была проста: его рекорд, как в свое время и рекорд Алексея Стахановав Советском Союзе, как и рекорды ударников в других областях промышленности, дали повод увеличить производственные нормы и план добычи угля, фактически не повышая зарплату рабочим.

И дело было не только в том, что прочие трудящиеся, в отличие от Хеннеке, Стаханова, ткачихи Прасковьи Ангелиной, сталевара Макара Мазая, машиниста паровоза Петра Кривоноса и других сегодня уже забытых рекордсменов, трудились вполсилы. Просто все другие работали в совершенно иных, гораздо более худших условиях, чем те, которые обеспечивали рекордсменам. Скажем, Стаханову, чтоб он только работал отбойным молотком, в свое время специально выделили крепильщиков и откатчиков, парализовав работу всей смены.

Подготовленные рекорды

На восточногерманской шахте, где установил свой рекорд Хеннеке, постоянно ломались допотопные ленточные конвейеры, которые транспортировали уголь и породу из забоя. Но для Хеннеке специально установили новый, да еще выделили ему нескольких человек, которые грузили добытый уголь (обычно забойщики делали это сами или меняясь друг с другом).

Угольную жилу Хеннеке тоже заранее выбрал такую, которую легче всего было бурить. Поговаривали даже, что накануне рекордной смены бригада шахтеров подготовила эту жилу, пробурив ее в нескольких местах, чтобы Хеннеке мог легче и быстрее работать отбойным молотком, но это, скорее всего, легенда.

Плакат ко Дню ударника в ГДР. 1951 год

Плакат ко Дню ударника в ГДР: «Честь и слава нашим ударникам». 1951 год

Как бы то ни было, но день 13 октября с тех пор стал в ГДР государственным праздником — Днем ударника. Такие праздники и такие рекордсмены были в каждой социалистической стране, и в каждой пропаганда создавала из них образцы для подражания. Сегодня эти герои забыты. Забыты ткачиха Луиза Эрмиш (Luise Ermisch), по методу которой в пятидесятые годы в ГДР призывали работать всю страну, и прядильщица Фрида Хокауф (Frida Hockauf), чей лозунг «Как мы сегодня работаем, так будем завтра жить!» висел чуть ли не в каждом цехе… Они канули в вечность — как и вся неэффективная социалистическая экономика с ее пропагандистской истерией вокруг перевыполнения плана.

Свои стахановцы были и в Польше — шахтер Винцентий Пстровский, и в Венгрии — токарь Имре Мушка. Парень из простой рабочей семьи, член партии, анкета — чище некуда, Мушка в одну из так называемых «сталинских» ударных смен 1949 года перевыполнил план на две тысячи процентов! Рассказывали, что ему предоставили для этого лучший токарный станок и что работал он на самом деле не один, а с пятью помощниками.

Несколько лет Имре Мушка наслаждался славой, но, в конце концов, не выдержал бойкота коллег. Он попросил снять его с должности бригадира стахановской бригады. В 1956 году, во время народного восстания в Венгрии, он сгинул. Ходили слухи, что Мушка бежал на Запад, не то в Данию, не то в Бельгию, и работал там токарем. Причем, через несколько лет его уволили — за плохую работу.

Ефим Шуман, опубликовано в издании Deutsche Welle